Марк Суон остановился у кабинета Бергстейна и насмешливо взглянул на покрытую пластиком дверь.

На ее гладкой поверхности не было ни таблички с фамилией, выведенной золотыми буквами, ни даже надписи “Вход воспрещен”.

Имена сотрудников разведки сохранялись в строжайшей тайне. И раз на двери не было указано фамилии Бергстейна, считалось, что ни одной уборщице не удастся разузнать ничего такого, что помогло бы Меркаптану одержать победу в войне против Земли. А поскольку в отделе “Земля” при Службе безопасности правая рука никогда не знала, что творит левая, там полагали, что утечка секретных сведений невозможна.

Невозможна?.. Как бы не так!

Марк постучал в “засекреченную” дверь и вошел.

- А, Марк, - обрадовался Бергстейн. - Вы пришли вовремя. Через две минуты нам надо быть в лаборатории.

- Я не пойду, - возразил Марк.

Бергстейн удивленно посмотрел на него.

Марк протянул ему конверт.

- Я хочу передать это Д. Пожалуйста, поставьте штемпель с указанием времени: пусть шеф знает, что я написал ему до испытания Кэрра.

- Вы не должны этого делать! - воскликнул Бергстейн.

- Мало ли чего я не должен делать… Например, говорить вам, что я написал. Но, как только вы поставите штемпель, я скажу.

Немного поколебавшись, Бергстейн вложил письмо в небольшой аппарат. Через секунду оно выскочило обратно в виде плотного пакета; в левом верхнем углу была поставлена печать, дата и время подачи документа.

- В этом конверте - мой рапорт об отставке, - пояснил Марк. - И не отговаривайте меня. А еще я пишу, что дестабилизатор на Военно-морской верфи был установлен не Кэрром и что ни один из тех семнадцати человек, которых нам приказали проверить, в этом не замешан.

Бергстейн хотел что-то возразить, однако передумал и, улыбнувшись, произнес только:

- Зелен виноград.

- Что вы хотите этим сказать?

- Видите ли, Марк… Я не поручусь за достоверность своих сведений, но… Ходили всякие слухи… Два года назад, когда С. вышел в отставку, вы, говорят, рассчитывали стать вместо него начальником Службы безопасности, не правда ли? Но вас обошел Д., а вы были поставлены во главе отдела контрразведки. Через полгода вас сняли и эту должность получил я… Теперь вы мой подчиненный.

- Ну и что? - мрачно спросил Марк.

- Зелен виноград, - повторил Бергстейн. Марк понял, что разговор окончен, и направился к выходу.

- Обождите минутку, - резко окликнул его Бергстейн. - Пока вы еще служите в контрразведке, и я - ваш начальник.

Он нажал кнопку звонка.

- Вот что, Марк. Сейчас я пошлю ваше письмо Д., а затем мы вместе с вами отправимся в лабораторию. Испытание докажет, что дестабилизатор был установлен Кэрром, после чего Д. непременно вызовет вас к себе… - И тогда вы вряд ли сможете оставаться в разведке. Правда, я совершенно не представляю себе, как будет оформлен ваш уход - отставка или увольнение ввиду непригодности… А теперь пошли в лабораторию!

- Не могу я видеть, как ни в чем не повинного человека мучают на аппарате для дознания!

- Говорю вам раз навсегда, Марк, что Кэрр - диверсант. А сейчас вы дойдете со мной. Это - приказ.

Вошел курьер. Бергстейн вручил ему пакет и велел немедленно передать его Д. Затем он поднялся. Марк, пожав плечами, последовал за начальником.

В лаборатории все было уже приготовлено для допроса. Кэрра усадили на высокое металлическое сиденье, напоминавшее электрический стул. Подле него стояли несколько техников и врач. Марк подумал о том, как нелепо присутствие врача при подобной процедуре, но потом вспомнил, что когда-то врачам полагалось присутствовать и при дуэлях.

Бергстейн кивнул старшему технику. Тот сделал знак одному из своих помощников, который включил рубильник. Кэрр истошно закричал. В помещении слегка запахло паленом: видимо, в аппарате что-то испортилось, но исправлять было уже поздно. Старший техник снова подал знак помощнику, и тот перевел рычаги.

Кэрр больше не кричал. Теперь - по ходу дознания - он мог, вернее, должен был говорить. При этом аппарат не позволял ему ни кричать, ни лгать.