Чингиз Абдуллаев

"Гран-При" для убийцы

Анонс

Всемирно известный террорист, не знающий жалости, теряет поддержку своих постоянных "партнеров" и в отместку за это "предательство" решает организовать крупномасштабный теракт. Никто не знает, где произойдет кровавая акция возмездия, но спецслужбы мира ухе начинают принимать меры - в игру вступает Дронго, независимый эксперт и супераналитик, распугавший немало загадок.

Лучшему Другу на все времена - моему Отцу - с любовью и восхищением.

Начало

Эр-Русейфа. Иордания. 11 февраля 1997 года

К двухэтажному дому джип подъехал почти вплотную. Сидевший за рулем водитель вышел из машины, оглядываясь по сторонам. Оставшийся в джипе пассажир опустил правую руку, в которой держал израильский короткоствольный автомат "узи". Под ногами лежали готовые к бою гранаты. Они перекатывались внизу, как экзотические плоды, купленные на восточном базаре.

Водитель подошел к стоявшему рядом с домом второму джипу. Эта машина была гораздо меньше их собственной. Мужчина кивнул, увидев двух вооруженных охранников. Одного из них он знал в лицо.

- Все в порядке? - спросил по-арабски водитель.

- Да, - кивнул охранник, тоже узнавший подошедшего, - его ждут в доме.

Водитель повернулся и медленно направился к своей машине. Подойдя, он тихо сказал:

- Вас ждут.

Пассажир улыбнулся, положил автомат на сиденье водителя, наклонился, взял сразу три гранаты, сунул их в карманы, поправил пистолет, висевший в кобуре на ремне, и выпрыгнул из машины.

Это был высокий, сравнительно молодой человек. Главным его отличием было отсутствие растительности на лице. Если у охранников и водителя усы и бороды соответствовали канонам строгих мусульманских правил, то этот был чисто выбрит, словно только что сошел с самолета, прилетевшего из Европы либо из Америки.

Гость оглянулся и поспешил к дому. Охранники, стоявшие у двери, кивнули ему, ни о чем не спрашивая. Войдя в дом, гость прищурился. Здесь было темновато, хотя лампы и освещали большую комнату в центре дома. Пришелец был одет в полувоенную форму, на ногах армейские ботинки. Навстречу ему поднялись двое мужчин. Один был в летах, явно под семьдесят. Другой помоложе, но и ему было не меньше пятидесяти.

- Приветствуем тебя, Ахмед Мурсал, - сказал старший.

- Привет и вам, - наклонил голову в уважительном поклоне приехавший.

- Ты можешь сесть, - показал на ковер старший, усаживаясь первым. Он был в традиционной арабской одежде. Другой уселся с ним рядом.

Гость сел, нетерпеливо дернулся.

- Как ты доехал? - вежливо осведомился старший.

- Плохо, - сказал, нарушая все нормы приличия, гость, - я приехал сюда, хаджи Карим, не для того, чтобы вести с вами учтивые беседы. Вчера в Иерусалиме должен был состояться новый взрыв. Я послал туда двоих моих людей. Они готовы были умереть за наше святое дело. Но мне сказали, что вы не дали своего разрешения и даже вернули их обратно. Признаюсь, я не поверил такому сообщению. Но когда мне передали, что это ваш личный приказ, я решил приехать сюда сам, чтобы разобраться в том, что происходит.

- Тебе передали все правильно, - спокойно сказал хаджи Карим, - я действительно приказал не выдавать взрывчатку твоим людям и не пускать их в еврейские кварталы Иерусалима.

- Я могу узнать - почему? - сдерживаягнев, спросил гость.

- Мне позвонили от очень уважаемых лиц, - неторопливо сказал хаджи Карим, - и если бы мне позвонил только один человек, то, клянусь Аллахом, я отказал бы любому, кроме Пророка, да будет благословенным имя его. Но сначала мне позвонили из Эр-Рияда, потом из Дамаска. И наконец, из Аммана. И все просили меня воздержаться от этих безумных акций. Пойми, Ахмед, что такие взрывы ничего не дают, кроме озлобления людей. Они еще больше отдаляют нашу мечту о мире, о собственном государстве.

- И это говорите вы? - вскочил на ноги гость. - Я не верю своим ушам.

- Мы должны учиться жить в мире, - твердо сказал старик, - иначе вечная война будет проклятьем нашего народа. Ты этого хочешь, Ахмед Мурсал? Ты ведь не палестинец, тебе не понять, что мы чувствуем.