Эксклюзив

Сергей СТАНКЕВИЧ

После выхода статьи о новой русской олигархии (Совершенно секретно. 1997. № 8) я получил немало заинтересованных откликов, критических замечаний, а главное - просьб продолжить тему. Работая над второй серией олигархиады, я стремился учесть и пожелания читателей, и обильный дополнительный материал, которым буквально фонтанирует российская действительность.

1. ПЕЙЗАЖ ПОСЛЕ БИТВЫ

Август 1997 года оказался на редкость насыщенным событиями, которые в сумме свидетельствуют, что темпы формирования новой русской олигархии значительно ускорились и что в ней происходят важные качественные изменения.

Почему ускорились? Какие изменения? Свою оценку я приведу чуть позже. Сначала о самих событиях и их отражении в российских СМИ.

Итак, в августе состоялось, пожалуй, главное приватизационное сражение современности, ознаменовавшее коренной перелом в великой отечественной войне за собственность. Блокирующий пакет акций (25 процентов) АО "Связьинвест" и контрольный пакет акций (38 процентов) РАО "Российский никель" по результатам очередных конкурсов достались одному и тому же элитному клану во главе с ОНЭКСИМ-банком.

Последнее решение прошло вопреки протестам (впервые!) Генпрокурора Юрия Скуратова и федерального министра Евгения Ясина, а также с демонстративным игнорированием прямого запрета (впервые!) главы правительства Виктора Черномырдина. Поистине феноменальная вседозволенность, имевшая, впрочем, вполне земную природу. Оба решения были буквально продавлены сквозь многочисленные препятствия "молодыми реформаторами" Борисом Немцовым и Анатолием Чубайсом, а также открыто и недвусмысленно одобрены (с их же подачи) президентом Борисом Ельциным. После чего предмет спора был - временно - исчерпан.

Группировки Бориса Березовского и Владимира Гусинского (их напрасно стали вдруг "сливать" воедино), обойденные при столь крупном дележе, устроили небывалую до сего времени шестидневную информационную войну против друзей-обидчиков - ОНЭКСИМа и двух вице-премьеров. Ошеломленной публике были полностью показаны (опять же впервые) как огромная убойная сила тяжелой информационной артиллерии, так и пределы ее возможностей в борьбе с окрепшим элитным кланом политических функционеров.

2. ПРОБЛЕМЫ ОЛИГАРХОВЕДЕНИЯ

Комментируя эпохальное августовское сражение, либеральные отечественные СМИ предложили в основном два объяснения: оптимистическое и пессимистическое.

Тон первой версии задал профессиональный оптимист Борис Немцов, заявивший о конце "бандитского капитализма", на смену которому приходят-де равные и прозрачные для всех правила игры между бизнесом и государством. Либеральные СМИ немедленно восславили своего пророка и всячески расцветили его идею о неминуемом близком пришествии "нормального конкурентного капитализма". Дополнительно говорилось о будто бы состоявшемся расколе пугавшей многих "семибанкирщины", о разрыве "давосского союза" между элитными финансистами и политиками и в этой связи - о преодолении тотального фаворитизма в российской экономике.

Эти благонамеренные рассуждения интересны лишь как дорожные стрелки, указывающие на ту сияющую даль, к которой устремляются русские либеральные мечтания.

Пессимисты, как издавна повелось на Руси, оказались ближе к истине, задавшись логичным вопросом: почему те же люди, которые прежде проводили явно фиктивные конкурсы и раздавали госсобственность за бесценок, теперь вдруг станут все делать честно и прозрачно? (А. Фадин. Общая газета. 1997. № 31). Разве они раньше не ведали, что творили, а теперь вдруг прозрели? Наконец, кого и что следует благодарить за возникновение в России капитализма, который Немцов обозвал "бандитским"? Он что, с неба к нам такой упал?

Пессимисты точнее в текущих оценках, но, на мой взгляд, тоже ошибаются в оценке перспективы. Говоря, что "страной правит финансово-бюрократическая олигархия" (П. Вощанов. Новая газета. 1997. № 29), они склонны видеть впереди лишь дальнейшее перерождение российской власти в репрессивный диктаторский режим латиноамериканского типа.