ПОЛДЕНЬ, XXI ВЕК

Август

2010

"Полдень, XXI век", 2010, № 08 - Any2FbImgLoader1


Колонка дежурного по номеру

Пылающий остров

Давным-давно я прочёл эту книгу Александра Казанцева, из которой не помню ничего, кроме горящего где-то в океане острова. Он пылал днём и ночью, он сжигал кислород планеты — и пожар невозможно было остановить. Я был тогда десятилетним мальчиком, я искал этот остров на картах, я даже рисовал его где-то в Тихом океане — маленький кружок с взметнувшимся над ним языком красного пламени.

И я втягивал в себя воздух, задерживая дыхание, как только мог, чтобы определить — много ли кислорода осталось на планете. Я уже знал, что дышим мы кислородом, а всё остальное — азот и углекислый газ, бесполезные для жизни.

Страшные картины рисовало мне воображение. Картины вымерших городов, миллионы задохнувшихся людей, гибель человечества.

Потом я вырос и забыл об этом страшном острове.

Но он горит до сих пор. Ему дела нет, что про него забыли.

Он неутомимо сжигает то, без чего мы не можем жить в духовном смысле слова. Это важней кислорода. Сейчас мы могли бы сделать запасы сжиженного газа и дышать ими, если кислород сгорит. Мы добывали бы его из воды.

Но откуда нам добывать красоту и любовь, человечность и свободу?

Пусть всё горит синим пламенем! Нам наплевать на то, что будет после. Холодный огонь пожирает остатки совести и благородства. Пылающий остров себялюбия и алчности горит днём и ночью, не оставляя нам шансов на спасение души.

Так мне вспоминается теперь та старая книга о пылающем острове.

Александр Житинский

"Полдень, XXI век", 2010, № 08 - Any2FbImgLoader2


Павел Амнуэль

Клоны

Повесть

«То — ностальгия по Большому взрыву,

В котором родились мы все».

Р. Джефферс, «Большой взрыв», перевод А. Головко

«Что важнее: знать, где мы живем — или как должно жить?»

В.Ф. Шварцман, из дневника

— Нужно подняться к телескопам? — с беспокойством спросила Лайма. — Видите ли, я не…

— Вы плохо переносите высоту, — перебил девушку Леонид.

— Высоту я переношу нормально. — Лайма не любила, когда ее перебивали, и русский ей не понравился — бесцеремонный и какой-то не свой, так она обозначала людей, при знакомстве не смотревших в глаза или говоривших не то, что думали. — Видите ли, я не люблю телескопы.

Странная девушка. Что значит: «не люблю телескопы»? Монтировку? Купол? Зеркало? Почему тогда работает в обсерватории Кека? С ее профессией могла бы устроиться в Гонолулу, в университете такое смешение языков, что хорошему переводчику, каким была, судя по отзывам, мисс Тинсли, работа нашлась бы непременно. В Гонолулу прекрасный климат, пляжи, не говоря о массе нужных и интересных знакомств. Тем не менее, мисс Тинсли предпочла гору, заштатный городок Ваймеа и, что бы она ни говорила, — эти телескопы, без которых на Мауна Кеа не было бы ни одной живой души, даже горные козлы сюда не поднимались. Леонид не был уверен, что на склоне вулкана есть какая-то живность, кроме больших птиц, изредка круживших над обсерваторией и улетавших в облачную даль. Облака висели над океаном так прочно, будто были приклеены к нижней кромке неба. Ни одно облако, однако, не всплывало над горизонтом так высоко, чтобы помешать наблюдениям, — эту замечательную особенность Мауна Кеа отметили еще первые путешественники, поднявшиеся лет двести назад на вершину древнего вулкана.