Сюзанна Энок

Неудержимое желание



Пролог

— Вы слышали, что в очередной раз сделал этот несносный человек? — С этими словами в гостиную стремительно вбежала леди Джорджиана Холли.

Люсинда Баррет и Эвелина Раддик обменялись взглядами, о значении которых Джорджиана догадалась бы, даже находясь от них на расстоянии мили. Конечно, они поняли, о ком она говорит. Как они могли не знать его, если он имел репутацию самого скверного человека во всей Англии?

— Так что же? — спросила Люсинда, тасовавшая карты.

Стряхивая с подола платья дождевые капли, Джорджиана плюхнулась на свободный стул, стоявший у карточного столика.

— Сегодня утром Элинор Блайдем со своей горничной попали под дождь. Они шли домой, когда мимо них промчался в карете этот человек, и из-под колес прямо на них обрушился целый водопад грязной воды. — Она стянула перчатки и бросила их на стол.

— И он даже не остановился? — спросила Эвелина, наливая ей чашку горячего чаю.

— Чтобы самому промокнуть? Господи, конечно нет. — Джорджиана бросила в чашку кусочек сахара и принялась энергично размешивать чай. — От этих мужчин можно с ума сойти! Если бы не было дождя, он бы остановился и предложил подвезти Элинор и ее горничную, но для большинства мужчин благородство — не то понятие, которое к чему-либо обязывает. Для них это прежде всего забота о личном комфорте.

— О денежном комфорте, — поправила Люсинда. — Не пролей чай.

Эви тоже налила себе чаю.

— Хотя вы обе рассуждаете слишком цинично, я вынуждена согласиться, что общество, кажется, прощает высокомерие, если у джентльмена есть деньги и власть. Истинное благородство совершенно исчезло. Во времена короля Артура вызвать восхищение женщины было не менее важно, чем убить дракона.

В живом воображении мисс Раддик почти все было связано с рыцарскими легендами, но сейчас она была права.

— Вот именно, — сказала Джорджиана. — Когда драконы стали важнее девиц?

— Драконы охраняют сокровища, — нашлась Люсинда, — вот почему женщины с большим приданым ценятся почти так же высоко, как и драконы.

— Но сокровищами должны быть мы сами, независимо от того, есть приданое или нет, — возразила Джорджиана. — По-моему, дело в том, что мы намного сложнее, и им легче заключать пари или играть на скачках, чем общаться с нами. Большинство мужчин не в состоянии понять женщину.

Люсинда откусила кусочек шоколадного кекса.

— Согласна. Чтобы привлечь мое внимание, недостаточно помахать передо мной мечом. — Она хихикнула.

— Люсинда! — Густо покраснев, Эви обмахнулась веером. — Ради Бога!

Джорджиана подалась вперед:

— Нет. Люси права. Джентльмен не может завоевать сердце женщины тем же способом, каким выигрывает… лодочные гонки на Темзе. Они должны знать, что здесь совсем иные правила. Например, я бы не хотела иметь дело с джентльменом, имеющим привычку разбивать женские сердца, как бы он ни был красив, богат и какой бы властью ни обладал.

— И джентльмен должен понять, в конце концов, что у леди есть свое собственное мнение.

Как бы подчеркивая свои слова, Эвелина со стуком поставила чашку.

Люсинда встала и направилась к бюро, стоявшему в другом конце комнаты.

— Мы должны это записать, — сказала она, вынимая из ящика несколько листов бумаги. Она вернулась к столу и раздала их. — Мы трое пользуемся большим влиянием, особенно среди так называемых джентльменов, к которым будут относиться эти правила.

— И мы окажем услугу другим дамам, — заметила Джорджиана, гнев которой постепенно затухал, по мере того как в голове у нее зарождался план.

— Но список правил вряд ли кому-то поможет, кроме нас самих. — Эвелина взяла у Люсинды карандаш. — Если мы составим его.

— О нет, поможет, когда мы начнем их выполнять, — возразила Джорджиана. — Я предлагаю каждой из нас выбрать какого-нибудь мужчину и научить его всему, что он должен знать, если хочет произвести впечатление на леди.