Сюзанна Энок

Не устоять!

Посвящается сестре моей Нэнси, которая помогала соблюдать историческую точность даже тогда, когда этого не хотелось.



Пролог

– Черт возьми, да здесь не небо, а прямо решето какое-то, – пожаловался Рейфел Микеланджело Бэнкрофт, сердито тряхнув насквозь промокшим рукавом и в третий раз передвигая свой стул. – В Африке во время муссона – и то суше было!

Крыша гостиной нещадно протекала, и беспрерывно сыпавшаяся с потолка дождевая капель звонко барабанила в расставленные тут и там ведра. Над крышами Ковент-Гардена то и дело оглушительно гремел гром, а вспышки молнии выхватывали из полумрака промокших посетителей, укрывшихся в увеселительном заведении «Гарем Иезавели».

– Зачем же тогда вернулись в Англию? – лениво поинтересовался Роберт Филдс, делая очередную ставку.

Рейф неопределенно пожал плечами:

– Я исколесил страну вдоль и поперек, второй раз видеть одно и то же особого желания не было… Африканских баек для развлечения великосветской публики мне на первое время хватит с лихвой.

– Вроде рассказа про то, как кровожадные зулусы чуть не зажарили вас живьем, да? Это, между прочим, моя самая любимая, – вступил в разговор третий участник игры.

Рейф отхлебнул терпкого портвейна и суховато поблагодарил:

– Спасибо, Френсис.

Френсис Хеннинг расплылся в широкой улыбке. Его толстые щеки разрумянились от выпитого вина.

– Понимаю, каково вам сейчас. Отправились без оглядки за большим приключением и в голову не брали, какие там могут вас ждать неприятности, пока едва не угодили в людоедскую похлебку.

– А как насчет неприятностей, которые поджидают нас дома? – полушутливо поинтересовался Рейф.

– По крайней мере, про эту неприятность вы знаете. – Френсис выразительно постучал себя пальцем по груди. – Последуйте моему совету, не упрямьтесь. – Оставьте большие приключения для рассказов в гостиной. Поверьте, Бэнкрофт, путь к благополучной жизни лежит только через терпение.

Рейф ответил слабой улыбкой и окинул взглядом своего собеседника – отлично сшитый серый пиджак, небрежно заколотая золотая булавка с изумрудом в галстуке.

– Терпение, говорите… Похоже, вы сегодня при деньгах. Улыбка Френсиса стала еще шире.

– Вы не поверите, Рейф, дело обернулось так, что я у бабушки оказался самым любимым внуком. Она отправилась к праотцам в этом январе, завещав мне, черт возьми, две тысячи фунтов!

– Надеюсь, Хеннинг, вы хотя бы немного поделитесь с нами своей удачей, – бросил через стол Филдс и, не выдержав, повернулся к сэру Уильяму Торнтону – толстяк, очумело мотая головой, давился рвотой над ведром в углу комнаты. – Бога ради, Торнтон, да наклонитесь же пониже!

– А вот это, похоже, неразрешимая задача, Роберт, – насмешливо хмыкнул Рейф.

– Что? Да уймитесь вы со своим юмором, Бэнкрофт! Ставку, Хеннинг, делайте свою проклятую ставку!

Веселое настроение Рейфа испарилось без следа. После возвращения из Африки удача за игровым столом ему явно благоволила; хотя картами он увлекся не ради увеличения доходов, скорее от скуки да еще чтобы пореже встречаться с отцом… Однако сегодня, когда проигрыш сравнялся с месячным довольствием, до него вдруг дошло, у какой опасной черты он сейчас оказался.

Четвертый игрок сделал ставку и ленивым жестом заправил за ухо смоляную прядь обильно намасленных волос.

– Всякий раз, когда я набирался терпения, тут же влипал в какую-нибудь мерзкую историю, – пробурчал он и покосился на Рейфа.

Эти косые взгляды Найджела Харрингтона на протяжении всего вечера чем дальше, тем больше раздражали Рейфа. Когда Роберт представил их друг другу, Харрингтон выдохнул «Бэнкрофт!..» с таким восторгом, будто оказался лицом к лицу с ожившим Колоссом Родосским. Правда, на их высокую рыжеволосую хозяйку имя его тоже произвело должное впечатление. То, что он уродился младшим сыном герцога Хайброу, создавало массу неудобств, однако Рейф не был настолько глуп, чтобы не пользоваться громким именем отца.